Забирая небо: драматичная дроновая эволюция. ЖУРНАЛ

© Сгенерировано ИИ

^{Интервью подготовил журналист Денис Волин}

Массовое применение БПЛА в ходе СВО кардинально изменило характер войны, ее формат. Наличие большого числа дронов разных типов постоянно вносит корректировки в расстановку сил между сторонами. Бои в «малом небе», как принято говорить у военных, становятся все ожесточеннее. Подпитываемые горячей фазой конфликта между РФ и Украиной, дроновые технологии продолжают стремительно развиваться: еще вчера на повестке были коптеры на оптоволокне, сегодня — речь про применение роев дронов. Не менее значительно, если не сказать драматично, изменит картину боевых действий и характер любого военного конфликта искусственный интеллект. Впрочем, эта трансформация уже происходит прямо на наших глазах.

В 2026-ом противостояние России и Украины в «малом небе» многократно усилилось. О том, какие дроны сегодня показывают наибольшую эффективность, ФБЖ поговорил с создателем и руководителем всероссийского проекта по обучению пилотированию БПЛА «Архангел» Михаилом Филипповым. В центре «Архангел» все инструкторы имеют реальный боевой опыт, полученный в зоне СВО. Здесь не только обучают дроноводов, но и разрабатывают собственные дроны-перехватчики. Их производство развернуто на базе мощностей концерна «Калашников».

— В околовоенном сегменте интернета еще недавно активно обсуждались слова военкора Дмитрия Стешина о серьезном наращивании темпов производства дронов со стороны ВСУ. Чуть раньше военкор Юрий Котенок рассказал о применении противником роев дронов, в частности, он отметил, что на Запорожском направлении на одного нашего бойца летит чуть ли не от 40 до 100 коптеров. Так и есть?

— От 40 до 100 дронов для атаки на личный состав это, конечно, значительное преувеличение. Этого нет и не будет в ближайшее время, потому что противник очень хорошо считает юнит-экономику, то есть сколько денег нужно для поражения цели, и насколько это оправдано. Исходя из последних отчетов главкома ВСУ Сырского, речь идет о цифрах порядка 450–600 долларов затрат в пересчете на одного человека, и это никак не 40 и тем более 100 дронов. Да и в целом говорить о том, что Украина существенно вырвалась вперед по дронам — это тоже сильное преувеличение. Например, по масштабам применения FPV-дронов мы идем примерно наравне.

— В недавнем интервью газете «Коммерсант» вице-премьер Денис Мантуров заявил, что российские производители способны ежедневно поставлять более 15 тысяч FPV-дронов. И тем не менее военные аналитики пребывают в пессимистичных настроениях. Как сегодня обстоят дела с производством БПЛА, есть ли у РФ возможности, чтобы сократить отрыв, и что для этого нужно делать?

— Есть возможность сократить отрыв. Нам надо сосредоточиться на управляемых системах, работающих на расстоянии 80+ километров, здесь темпы производства, безусловно, требуется нарастить.

— Насколько украинская армия преуспела в запуске роев дронов, и есть ли у нас успешные кейсы?

— Уйти от управления одиночным аппаратом в сторону роя дронов — это уже реальность, особенно с учетом развития наземной навигации. В основном, конечно, это касается дронов типа «Бабы Яги», то есть крупных, тяжелых дронов-носителей, и дронов формата «middle strike», то есть средней дальности. Эта история зачастую работает в составе мэш-сети, когда каждый дрон является ретранслятором для последующего.

У нас есть успешные примеры «роевого» применения, это такие дроны, как «Герань» или «Ланцет». На уровне 0–40 километров рой — это, скорее, исключительное явление, и говорить о каком-то значимом преимуществе противника здесь было бы неправильно.

 — География прилетов дронов ВСУ на нашу территорию в последние месяцы явно расширилась. Как обезопасить регионы?

— Я считаю, что нужно передавать регионам по понятной структуре наши перехватчики, причем именно передавать, речь не о продаже, и налаживать их производство на местах — пускай при нашем техническом сопровождении, чтобы регион их мог производить самостоятельно для защиты своей территории.

 — Поговорим о войне в «малом небе» в целом: какие, если можно так выразиться, тренды наметились в ней в 2026 году?

— К трендам 2026 года я бы отнес невероятное расширение частотного диапазона, активное использование перехватчиков дронов, а также значительное расширение горизонтов применения «Старлинка» — как системы трансляции управления, так и навигации. Плюс к этому — активное применение middle-strike-дронов. Так активно они раньше не применялись, и это хорошо чувствуется.

 — Раз мы уже коснулись темы перехватчиков, то давайте ее и продолжим: появились ли специализированные «истребители» малого класса для «охоты» на разведывательные и боевые дроны? Отдельно хочется уточнить, насколько активно в такие дроны внедряется ИИ? Есть ли у нас сегодня дрон, который способен самостоятельно навестись на вражеский коптер и уничтожить его?

— Конечно, «истребители» появились, их много, да и ИИ внедряется туда активно, причем в различных моделях. Но он все еще не является, скажем так, основой их эффективности. Зачастую все-таки это ручное управление — что у нас, что у них. Пока что искусственный интеллект не доминирует. Если говорить о типах «истребителей», то у ВСУ это и перехватчики, и стреляющие дроны, у нас же — исключительно перехватчики.

— Какие типы перехватчиков у нас есть?

—  Перехватчики, повторюсь, у нас есть давно. Уже несколько версий, например, БПЛА «Архангел». Они интегрируются в любую систему ПВО как вспомогательный элемент. Работать могут на расстоянии пятнадцать – двадцать километров, общая дальность — 50 километров. Дрон нацелен на уничтожение дальних и дорогих тяжелых беспилотников противника, в том числе реактивных. Недавно было первое сбитие такого БПЛА украинско-американского производства над территорией Крыма.

— Что можете сказать о «Елке», которую уже применяют мобильные огневые группы?

— «Елка» есть, это правда, но этот дрон применяется днем, в отличие от того же «Архангела», который противостоит вражеским дронам по ночам, когда они летят наиболее массово на территорию России. Здесь нужно понимать еще одну важную вещь: сейчас «серая» зона увеличивается — в среднем она составляет 60 километров, если брать по линии фронта. В этой зоне людей нет. Там идет техническая война. Соответственно, проблематика для нас — в дальности, она должна быть от 60 до 150 километров, чтобы не попадать в «серую» зону, то есть нам нужно дотягиваться до противника там, уничтожать цели в этой зоне. И понятно, что в этом диапазоне нам надо «забирать» небо: уничтожать дроны-разведчики, которые наводят на цели, и уничтожать расчеты. Словом, дальность применения в указанных диапазонах нам нужно наращивать, над чем сейчас и работаем.

— Какие дроны для нас наиболее опасны?

— Самые востребованные — тяжелые дроны и middle-strike-дроны. Это уже нельзя не замечать. Пожалуй, сейчас это наиболее опасный элемент дроновой кампании Украины.

— Каким вы видите ближайшее будущее ИИ в военной сфере? Насколько близок день, когда дроны будут самостоятельно вести бои?

— Конечно, условно завтра полностью автономной работа дронов не станет, но есть два направления, которые, скорее всего, будут отданы искусственному интеллекту, например, это работа на тяжелых дронах типа «Баба Яга». При наличии стабильной навигации, которую можно обеспечить нынешними средствами, ИИ способен выводить дрон в район цели, находить ее, делать сброс и возвращать его обратно. Даже модели уровня Cloud способны это делать через наземные станции управления — здесь нет никаких проблем с интеграцией нейронных модулей.

Второе направление — «middle strike», в частности, в дронах Hornet DE-2, оснащенных системой распознавания целей, ИИ уже работает. Они передают картинку отличного качества, при этом работают на автозахват цели. Таким образом, если мы до последнего километра не смогли подавить его средствами РЭБ, дальше это будет уже бессмысленно — Hornet захватит цель и поразит ее. Но самое чудовищное в этом, что все дата-линки с заходом оператора на цель, все данные об этом оцифровываются и заносятся в единую библиотеку и позволяют в будущем добиться автономного выбора цели и ее поражения, и,  безусловно, будут ошибки. Когда речь идет про массовый автономный пуск дронов, не требующий систем связи, полностью радионезаметный, мы получим ошибки, но с точки зрения системной войны это, как принято говорить, «сопутствующий ущерб».