Зарплаты в АПК: динамика и контрасты. Рейтинг регионов ЦФО. ЖУРНАЛ

© ООО Региональные новости

В преддверии Дня работника сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности, который ежегодно отмечается в России 11 октября, «Бизнес-журнал. Центр» подготовил рейтинг, посвящённый экономике аграрного сектора. В фокусе — динамика среднемесячной номинальной начисленной заработной платы в комплексе «Сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство»: мы сопоставили показатели ЕМИСС за июнь 2026 года с данными аналогичного периода 2025 года и рассчитали индекс изменения.

Эти цифры — не просто статистика: они отражают устойчивость отрасли, её инвестиционную привлекательность и ценность человеческого капитала, на котором держится продовольственная безопасность страны.

Лидером по размеру зарплаты ожидаемо стала Москва: там в июне 2026 года аграрии получили в среднем чуть более 118,5 тысяч рублей. При этом в том же периоде прошлого года она составляла 128 тысяч рублей. Поэтому столичный индекс вышел 92,75% — в нашем рейтинге лишь он опустился ниже 100%.

Следом за Москвой и областью, закономерно оказавшейся на втором месте, разместилась Тульская область. Местные аграрии в начале лета получили порядка 94,5 тысяч рублей. При этом зарплата выросла на 17% год к году.

Калужские и курские сельхозники в начале лета получили порядка 91 тысячи рублей. При этом в Калуге зарплата прибавила 8%, в Курске — 17%.

Меньше всех, согласно данным ЕМИСС, получили ивановские работники отрасли. Там средняя номинальная начисленная заработная плата в нише составила порядка 56,5 тысяч рублей при росте на почти 9% год к году.

Несмотря на то, что индекс роста зарплат в регионах разнится, важно учитывать следующее:

«Индекс — не про «кто лучше живёт», а про динамику относительно прошлого года и стартовых условий.

В Липецкой и Орловской областях средние зарплаты традиционно ниже, чем в Московской области, — отмечает Член Центрального Совета независимого профсоюза «Новый Труд» Анатолий Баранов. — Поэтому даже умеренный абсолютный прирост даёт более высокий процентный рост. Здесь могли сработать реализация крупных инвестпроектов, господдержка в сельском хозяйстве и пищевой промышленности».

Разрыв между 92,75% в Москве и 119% в Липецкой и Орловской областях почти целиком объясняется тем, от какой базы и какими людьми считается средняя зарплата, объясняет изданию Никита Малов, основатель и управляющий партнёр аналитической компании ДОВОД:

«Падение средней зарплаты на 7% за год редко значит, что трактористу в столице срезали оклад. Обычно меняется состав тех, кого считают».

В Подмосковье сельское хозяйство давно смешано с логистикой, переработкой и офисами агрохолдингов. Стоит холдингу вывести управленцев и складских работников в отдельное юрлицо с другим кодом деятельности, как из отраслевой статистики уходят самые высокие зарплаты, и средняя по отрасли проседает при тех же окладах в поле. Добавляет разрыва и высокая база, если в июне 2025 года выплачивали премии по итогам сезона, отмечает эксперт:

«В Липецкой и Орловской областях работает обратный механизм. База ниже, а за механизатора и ветеринара с агрохолдингом конкурируют промышленность, стройка и вахта, и удержать людей можно только ощутимой прибавкой. Рост на 19% там выглядит как плата за то, чтобы техника вообще вышла в поле».

Состояние рынка труда в АПК

Зарплаты в сельском хозяйстве растут. Так, сентябре 2026 года технологу в среднем предлагают 83 776 рублей, трактористу — 98 041 рубль, а инженеру — 100 157 рублей, согласно аналитике сервиса по поиску работы и найму сотрудников GdeRabota.ru. 

При этом эксперты отмечают: в АПК сохраняется дефицит специалистов. В особенности инженеров, технологов производства и линейного персонала:

«Старые кадры уходят физически, а выпускники новых профильных вузов идут в сервисные центры или добывающую промышленность, где нет сезонности», — объясняет генеральный директор сервиса Екатерина Агаева.

Не хватает, по ее словам, зоотехников, агрономов, специалистов по качеству готовой продукции. А эти профессии требуют строгого знания процесса — от рецептуры до ГОСТа, а владеющих этими знаниями немного.

«Можно выделить несколько причин такой ситуации на рынке сельского хозяйства. Во-первых, мы наблюдаем технологический сдвиг, — отмечает Агаева. — Один современный зерноуборочный комплекс может заменить парк из пяти старых. Это требует меньше людей, но специалисты должны быть с высоким уровнем компетенций: знания в IT-сфере, навыки механика и логиста. Таких людей на рынке пока нет, их выращивают компании годами».

Также причиной дефицита кадров специалист назвала демографическую яму 1990-х годов. Она ударила именно по рабочим специалистам среднего возраста — от 35 до 50 лет. Это самая производительная прослойка населения. 

«При этом выпускник с современной квалификацией не всегда готов переезжать в сельскую местность, а часть действующих работников приближается к пенсионному возрасту», — уточняет Владислав Скрипко, кандидат экономических наук, младший научный сотрудник кафедры экономики КузГТУ, основатель Tovian.

Ещё одна причина — конкуренция со стороны ВПК и ОПК. Госкомпании предлагают высокие оклады, полный соцпакет и понятный график. Частный аграрный бизнес может конкурировать с этим только высокими зарплатами, что влияет на себестоимость конечного продукта. 

«Проблема уже не сводится к низкой зарплате. Оплата труда в сельском хозяйстве растет: в отдельных развитых аграрных регионах она приблизилась к среднему уровню по экономике.

Однако разрыв между территориями и предприятиями остается большим. Крупный агрохолдинг может предложить ту же самую конкурентную зарплату, современную технику, обучение и социальный пакет, тогда как небольшому хозяйству сложно конкурировать за того же специалиста», — согласен с ней Владислав Скрипко.

Посеяли — что пожнем?

«Скорее всего, в ближайшие годы продолжится рост зарплат. Это коснётся высококвалифицированных специалистов с редкими компетенциями», — предполагает Екатерина Агаева.

Собеседница издания также отмечает возможность увеличения процента женщин-управленцев в сельском хозяйстве:

«Мужчины рабочего возраста активно вовлечены в ОПК, поэтому агрохолдинги вынуждены активнее продвигать женщин», — считает Екатерина Агаева.

Ещё одно возможное последствие — бум корпоративных университетов. Крупные агропромышленные комплексы будут привлекать молодёжь, оплачивать им обучение и готовить их под свои рабочие стандарты.  Чтобы удержать людей в сёлах, компаниям придётся вкладываться не только в социальные пакеты, но и в инфраструктуру. Например, корпоративные детские сады, школы, спортплощадки, льготы на фермерские продукты семьям рабочих. Устойчивое решение требует сочетания мер: целевого обучения с реальной практикой на предприятиях, поддержки переезда, корпоративного жилья, развития сельской инфраструктуры и повышения производительности.

Если пытаться закрыть дефицит только повышением зарплаты, предприятия будут переманивать работников друг у друга, но общая кадровая база отрасли существенно не расширится.

«Главный долгосрочный риск — не отсутствие людей вообще, а нехватка работников, способных обслуживать современное оборудование и цифровые системы. Поэтому кадровая политика АПК должна быть связана с технологической: инвестиции в технику без подготовки специалистов не дадут полного экономического эффекта», — прогнозирует Владислав Скрипко.

Печатная версия. купить

Электронная версия. купить