Кто здесь лишний? ЖУРНАЛ

© ООО "Региональные новости"

Мощнейший стимул развитию и инвестициям в фарминдустрию дает госполитика, которая формально определена Стратегией «Фарма-2030». Но куда большее значение для производителей готовых лекарственных препаратов и их компонентов имеют два перечня, по которым в РФ проводятся госзакупки, а также национальный преференциальный режим для компаний, которые производят лекарства из перечней жизненно необходимых (ЖНВЛП) и стратегически значимых (СЗЛС). Оба перечня нужны правительству для регулирования ситуации на рынке лекарств, цен на них и их достаточного наличия в стране, а второе напрямую зависит от той самой локализации, производства по полному циклу. Именно вокруг этих перечней, их формирования и субсидий для производителей участники фарминдустрии ведут жесточайшие споры, и ни в одном из них не поставлена точка. Все нервничают, основная претензия к правительству — обсуждение знаковых тем ведется непрозрачно. Складывается впечатление, что чиновники мнутся в нерешительности, откладывая принятие принципиально важных для отрасли решений, что тормозит или даже демотивируют всех.

Правительство РФ все-таки утвердило обновленный перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов. В него добавили восемь международных непатентованных наименований лекарств (МННК) для терапии заболеваний крови, нескольких видов рака, туберкулеза и ряд других тяжелых заболеваний. Как заявлял глава Минпромторга РФ Антон Алиханов, в России выпускается 86% наименований из данного перечня (ЖНВЛП), и на текущий момент доля российских препаратов в госзаказах превысила 80%. Председатель правительства РФ Михаил Мишустин поставил задачу в рамках стратегии развития здравоохранения в ближайшие пять лет увеличить эту долю до 90%. Закупки по обновленному перечню начнут проводить с 1 марта, когда вступит в силу соответствующее постановление правительства.  

Жизненно необходимые и стратегически значимые

Перечень ЖНВЛП — краеугольный камень для всех: пациенты получают бесплатные лекарства из него в рамках программы госгарантий (ОМС). Правительство регулирует цены на эти позиции, а для производителей выпуск лекарств из любого перечня для госзакупок —
гарантированный объем сбыта. Тянуть с утверждением этого списка правительство не может, поскольку на нем держится вся система обеспечения бесплатными лекарствами населения. А вот другой перечень, так называемых стратегически значимых лекарств, он же СЗЛС, стал настоящим полем не только для дискуссий, но и битвы между ведомствами. В него входят препараты, которые необходимо производить в России по полному циклу, включая синтез фармсубстанции. Список СЗЛС впервые был утвержден правительством РФ в 2010 году. Тогда же, в начале 2010-ых годов, формировалась госпрограмма «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности» на 2013–2020 годы. В ее окончательной версии был обозначен целевой показатель: к 2020 году в России должно быть локализовано производство не менее 90% препаратов из перечня, но эта цифра так и осталась только на бумаге, а под программу «Фарма-2030» ее подкорректировали. К 2030 году доля лекарств, производимых по полному циклу в РФ, в перечне СЗЛС должна возрасти с 67,44 до 80%. За этими цифрами стоит горячее, неудержимое желание правительства достичь производственного суверенитета по тем лекарственным препаратам, которые государство признает стратегически значимыми. Еще более важно, что для достижения этой цели оно поощряет тех производителей, которые стремятся к выполнению заданных параметров по локализации.

Широкая дискуссия без конца

Итак, оба перечня дают серьезные стимулы для развития отечественной фарминдустрии, во многом именно они определяют, какие лекарства будут производиться в России, насколько полным будет этот цикл, и какова будет их стоимость не только для бюджета, но и для остального рынка. И все это увязано в столь запутанный и сложный клубок взаимоотношений, что распутать его всем очень хочется, но пока не получается. И в новый 2026-ой год фарминдустрия вступила в неопределенности по принципиальному вопросу — список СЗЛС снова не утвержден. В правительстве никак не договорятся о порядке и критериях его формирования, возможно, с ними окончательно определятся к концу марта. Если так, то перечень может быть обнародован в июне, но все это неточно и даже зыбко. Осенью прошлого года Правительство России обнародовало свое видение в форме проекта постановления для общественного обсуждения и соблюдения обязательной процедуры независимой антикоррупционной экспертизы. Предложенная схема формирования перечня СЗЛС крайне сложна, есть общие требования ко всему списку, а внутри него — два раздела, которые отличаются по наполнению и критериям отбора в них.

Две корзины

Базовые условия для попадания в перечень СЗЛС: лекарственный препарат должен быть зарегистрирован в РФ или ЕАЭС, входить в перечень ЖНВЛП, закупаться для государственных нужд в течение последних трех лет. В первый раздел предлагается включить препараты для иммунопрофилактики из национального календаря прививок; препараты крови, кровезаменители или инфузионные растворы; наркотические средства, подлежащие контролю. Во второй раздел, который еще принято называть «второй корзиной», предлагается включать препараты, которые имеют одобренные клинические рекомендации, не имеют аналогов в России с другими международными непатентованными наименованиями (МНН) в рамках одного медицинского показания и кода анатомо-терапевтической химической классификации четвертого уровня ЕАЭС. Также они должны соответствовать как минимум одному из следующих критериев:

- препарат предназначен для лечения болезней из перечня для установления инвалидности;

- препарат предназначен для лечения болезней из перечня социально значимых заболеваний или заболеваний, опасных для окружающих;

- препарат является антибактериальным;

 - препарат предназначен для лечения болезней в рамках нацпроекта «Продолжительная и активная жизнь».

Комментируя подходы Минздрава к формированию нового перечня СЗЛС, заместитель Министра здравоохранения РФ Сергей Глаголев пояснял, что в первом разделе учитываются лекарственные препараты, которые «являются основанием системы здравоохранения, незаменимы и сложно масштабируемы». По мнению руководства Минздрава, они совершенно однозначно должны производиться в России. Что касается препаратов крови, то в ведомстве посчитали, что в этой части у российских производителей недостаточно компетенций, и перечень должен помочь их нарастить, особенно в части объемов специфических и дорогостоящих препаратов плазмы крови. Наркотики оказались в списке по двум причинам: их оборот находится под особым контролем, поэтому их сложно ввозить из-за границы, и сам по себе этот бизнес низкомаржинальный, поэтому государство   оставляет эти вещества под полным контролем и поддержит их госзакупками. Также представители Минздрава рассматривают включение в первый список антибиотиков. А вот второй раздел (список, корзина) ориентирован на лечение социально значимых, эпидемически опасных заболеваний. Сюда же могут включить препараты для лечения болезней, которые приводят к стойким нарушениям функций организма. С высокой долей вероятности, во второй раздел войдут препараты для терапии заболеваний, которым посвящен новый федеральный проект «Продолжительная и активная жизнь».

Страховка от дефицита

«Мы твердо стоим на том, что система СЗЛС должна быть посильна для системы здравоохранения, не должно быть значимого увеличения цен при переходе на полный цикл», — заявлял Сергей Глаголев.

При этом в Минздраве признают, что подобный подход к СЗЛС не создает инициатив по освоению новых компетенций среди производителей, в него попадают низкомаржинальные, трудно масштабируемые препараты, это страховка от риска, что в какой-то момент их не окажется в стране.

С подобных позиций предлагают подходить к формированию СЗЛС и в Федеральной антимонопольной службе (ФАС). Массовый спрос внутри страны на препарат — вот что действительно должно быть базовым критерием отбора. «Когда случается какой-нибудь кризис в связи с низкой маржинальностью некоторых препаратов, все начинают вокруг ФАС ходить хороводами, думая, как перезапустить производство этих лекарственных препаратов, — говорит заместитель руководителя ФАС Тимофей Нижегородцев. — Самое яркое событие — физраствор, когда вся систем его производства чуть было не остановилась. Мы считаем, что критерий включения должен быть основан на массовости применения, и тогда становится ясно, какие препараты поддерживать, — те, которые влияют на население».

Инновации — за бортом

Если действовать только по этой логике, то за бортом господдержки оказываются инновационные препараты, и очевидно, что в Минздраве пытаются нащупать золотую середину, но в условиях ограниченного финансового рычага добиться компромисса непросто. Правительству необходимо одновременно обеспечить население лекарствами массового спроса, локализовать их производство внутри страны и при этом удержать цены, что сделать одновременно практически невозможно. Развитие мощностей полного цикла потребует от бизнеса дополнительных вложений, в случае с низкомаржинальными препаратами есть вероятность единственного поставщика. С инновационными препаратами вопрос цены стоит еще более остро.  

«Мы не умаляем важности и необходимости включения в перечень СЗЛС инновационных препаратов, — комментирует позицию ФАС представитель ведомства Тимофей Нижегородцев. — Но мы считаем, что сам перечень про другое. Инновационные лекарственные препараты — другой трек, внутри него есть свои серьезные проблемы. Перечень — это фундамент, основа безопасности страны. Что касается инновационных препаратов, они высокомаржинальные, туда направлены инвестиции крупных игроков, дополнительной поддержки здесь не требуется, нет запроса фактически на это».

Прощай, инвестиции!

А вот на что действительно есть запрос от бизнеса, так это на преемственность между первым и обновленным перечнями СЗЛС. За то время, что идет дискуссия, производители разделились на два лагеря. Одни — за скорейшее вступление, другие — против. Как поясняет генеральный директор Ассоциации «Лекмедобращение» Филипп Романов, природа противоречия в том, что при формировании нового перечня почему-то решили, что старый можно забыть, несмотря на колоссальные суммы госфинансирования и софинансирования со стороны бизнеса». В «Велфарм Групп» уверены, что преемственность необходима, под лекарства, входящие в первую редакцию СЗЛС, строились целые производства, выделялись средства господдержки, и теперь в правительстве ждут выполнения целевых показателей по объему продаж, не каждое лекарство после «выпадения» из перечня сможет удержаться в рынке.

«Судьба существующего перечня непонятна: вольется он в первую, вторую корзину или мимо всех пойдет, — комментирует ситуацию руководитель по связям с государственными и общественными структурами «Велфарм Групп» Григорий Левицкий. — Конечно, нам надо это понимать. Это же деньги, инвестиции, в том числе государства. Нам бы хотелось, чтобы все это нашло отражение в финальной версии перечня».

Действующий перечень СЗЛС, в котором 215 позиций, был ориентиром для инвесторов, и самое разумное, по мнению президента «Активного Компонента» Александра Семёнова, включить его в первый раздел обновленной версии, но с исключениями: убрать позиции, которые за последние пять лет не были поддержаны государством как производство полного цикла.

«Если же какие-то позиции получили такую поддержку, логично их включать в первый перечень, потому что государство подтвердило актуальность и необходимость этих позиций», —
уверен Семенов.

Нелинейность в подходах

На этом же настаивают и в Минпромторге. Ведомство отвечает за импортозамещение в промышленности и реализацию того самого постановления №719 о балльной оценке локализации производства. Смена приоритетов в гозсзакупке лекарств — прерогатива Минздрава, им решать, что и как лечить. Но в Минпроме решительно не готовы мириться с тем, что средства господдержки окажутся напрасной тратой бюджетных денег.  

«Что делать со старым перечнем? Нельзя к нему применять те же линейные подходы, что к ЖНВЛП, — уверен директор Департамента развития фармацевтической и медицинской промышленности Минпромторга РФ Дмитрий Галкин, — потому что с 2023 года государство уже заявило, что ждет ту номенклатуру, которая обозначена, часть работ по их производству уже завершена. Надо это учитывать».

Да, с одной стороны, перечни должны максимально точно отражать видение государства о том, какие болезни существенно сокращают продолжительность жизни россиян, какие лекарства способны реально повлиять на демографию в стране, — это те самые приоритеты госполитики, которые так долго и трудно согласовываются между ведомствами. Но есть у этих перечней важная сопутствующая цель, без достижения которой все эти документы теряют смысл, — дать бизнесу стимулы, чтобы те могли обеспечить внутри страны стабильное производство лекарственных препаратов, необходимых населению.

Кому «второго лишнего»?

Пробуксовки с самим списком СЗЛС тянут за собой еще одну существенную проблему — государство никак не может определиться с тем, кого из производителей и как поддерживать. В этом и есть определяющий фактор, ключевой смысл, зачем делить перечень СЗЛС на два раздела. Правительство формирует две «корзины», чтобы разделить их по требованиям к локализации производства и в зависимости от этого давать преференции участникам госзакупок.

В рамках перечня ЖНВЛП уже применяется механизм «второй лишний». Эта протекционистская мера дает большие преимущества отечественной продукции. Ее суть в том, что если в тендере появляется хотя бы одно предложение с изделием, локализованным в РФ или ЕАЭС по полному циклу (начиная с синтеза субстанции, которое служит сырьем для лекарств), все предложения   импортной продукции автоматически отклоняются. Но применение механизма к закупкам в рамках СЗЛС снова отложено. Ожидалось, что запуск нового инструмента поддержки производителей полного цикла состоится 1 января 2026 года, но решение в который раз отложили. В Ассоциация «Лекмедобращение» уточнили, что перенос происходит уже в шестой раз, и написали письмо председателю Правительства РФ Михаилу Мишустину. В нем авторы письма ссылаются на аналитические данные, согласно которым за 2020–2025 годы доля локализованных препаратов в госзакупках в рублевом эквиваленте уменьшилась с 43,8% в 2020 году до 39,1% в 2025-м. А дальше следует неутешительный вывод: процесс наращивания локальных производственных мощностей стагнирует, так как мер поддержки локального фармацевтического производства недостаточно. В отрасли особенно насторожились, когда чиновники заговорили о том, что механизм «второй лишний» стоит распространить не на весь перечень СЗЛС, а лишь на первый раздел, а для второго внедрить ценовую преференцию в размере 30%.

«Да, есть разные взгляды на размер этой преференции, — поясняет позицию ведомства заместитель Министра здравоохранения РФ Сергей Глаголев. — Мы считаем ее достаточной, она позволяет балансировать ситуацию между готовым лекарственными формами и препаратами полного цикла и требует от производителя готовых лекарственных форм снизиться на 30%, если он хочет победить препарат полного цикла на госзакупках. Таким образом, мера дает рыночные возможности и ценовой контроль».

В правительстве опасаются, что «второй лишний» сузит число предложений, и закупочные цены подскочат, нагрузка на бюджет возрастет — поэтому ищут компромисс, который позволит избежать этих негативных последствий. Отечественные производители смотрят на дискуссию с унынием и не спешат инвестировать в углубление локализации.

«Более 1,6 трлн рублей РФ тратит на закупку ЛС и фармсубстанций за рубежом, — комментирует ситуацию президент компании «Активный Компонент» Александр Семёнов. — С помощью «второго лишнего» мы сможем половину этих денег оставлять в РФ, стимулируя инвестиции собственных производителей, а иностранных локализовывать производства полного цикла у нас в стране. Пора завершать дискуссию, мы в ней уже долго находимся, и, конечно, важно не переносить действие преференций «второй лишний». Мы так долго и часто переносим, надо выдохнуть и поставить точку».

Добровольная прослеживаемость

Может, и надо, но не получается. Внедрение правила «второй лишний» по перечню СЗЛС в Минпроторге хотят синхронизировать с запуском системы прослеживаемости лекарственных средств и сырья, используемого для производства лекарственных средств. В октябре 2025 года в РФ вступили в действие правила добровольной передачи информации в систему. Сведения позволяют определять, что все стадии изготовления лекарства, включая синтез молекулы действующего вещества фармсубстанции, проходят в ЕАЭС. Вносить данные в специальную госсистему (ГИС МТ) могут производители лекарственных средств (субъекты прослеживаемости), а также компании и ИП, которые создают и поставляют сырье для изготовления лекарств (участники оборота исходных материалов).

Пока подача сведений происходит на добровольной основе, но никто не сомневается, что в ближайшем будущем каждый производитель, желающий участвовать в госзакупках и претендовать на преференции на торгах, будет обязан подтвердить локализацию. Уже сейчас, согласно действующим правилам, субъекты прослеживаемости должны подавать сведения об оборудовании (производительности, вводе в эксплуатацию) и о местах, где находится каждый этап производства; о количестве использованного сырья, его потерях и отходах; об объемах серии выпущенного лекарства или промежуточного продукта.

Утверждение правил стало формальным завершением эксперимента прослеживаемости лекарственных препаратов и фармсубстанций, который длился полтора года.

Внедрение со сбоями

Еще осенью в ЦРПТ отчитались, что система прослеживаемости интегрирована с системой подтверждения стадии производства Минпроторга, ее работа синхронизируется с данными о вводимой в гражданский оборот фармсубстанции, лекарственных препаратах с учетом их происхождения, которые собирает Росздравнадзор. Через ГИСП доступны сведения об исходных компонентах, производимых на территории РФ, Федеральная таможенная служба предоставляет информацию о ввозимых компонентах. Система для сельхозтоваров «Меркурий» предоставляет сведения о сырье животного происхождения, которое используется в фармпроизводстве.

Экспериментальная фаза формально закончена, система прослеживаемости запущена в промышленную эксплуатацию, но ее участники уже заявляют, что многое в ней придется дорабатывать. Практическое внедрение показало, что многие принципиальные моменты разработчики не учли.

«За три года проделана фантастическая работа: обозначились контуры системы прослеживаемости, которая будет отлавливать недобросовестных производителей, — говорит генеральный директор компании «Фармстандарт» Дмитрий Зайцев. — Мы понимаем, что не за горами момент, когда она заработает на максимум. На мой взгляд, пока треть проблем система не решает, но «докрутить» ее можно». Одна из принципиальных проблем, которую еще до утверждения правил добровольной маркировки обозначали производители, — невозможность ввести в систему данные об остатках, то есть тех компонентах, которые нарабатываются на год – два вперед и хранятся на складе.  

Все — на регистрацию

Еще одну проблему обозначает руководитель по связям с государственными и общественными структурами «Велфарм Групп» Григорий Левицкий. Компания вошла в эксперимент одной из первых, поскольку специализируется на производстве фармсубстанций путем химического синтеза, также создает их с применением компонентов животного происхождения и намерена и дальше расширять их линейку. Для таких производителей крайне важно, чтобы в системе прослеживаемости были зарегистрированы участники оборота производных материалов, то есть поставщики компонентов; как правило, это химические предприятия. Проблема в том, что для них поставки для фармацевтики — мизерная часть от общего объема сбыта, и у них нет никакой мотивации вступать в систему прослеживаемости, проще отказаться от поставок. «Хорошо бы это взяло на себя правительство, — добавляет Григорий Левицкий. — Сейчас получается, что иногда привезти определенные вспомогательные химические компоненты проще, чем купить их в РФ, так их проще вписать в

систему прослеживаемости». В некоторых случаях импортировать совсем не вариант, например, если речь про категорию опасных веществ. Подобные недоработки вынуждают бизнес придумывать сложные схемы ввоза, лишь бы упростить подтверждение происхождения компонента. Например, президент «Активного Компонента» Александр Семёнов рассказывал на одной из дискуссий, что многие поставщики из-за нежелания входить в систему прослеживаемости предлагают реэкспорт через Казахстан, и тогда сам покупатель подаст все данные для подтверждения происхождения.

«Мы очень надеемся, что мы все вместе создадим стимулы, чтобы производители химических компонентов не перестали с нами работать, — добавляет Семенов, — нам оптимально выработать единый подход».

Недоверие растет

Система только вошла в стадию реальной эксплуатации, пусть пока и не является обязательной для всех, а у производителей уже сформировалось мнение о том, что ввозить проще, чем закупать в РФ, пусть даже в ущерб степени локализации.

«Мы, как и многие другие наши коллеги, этот сериал смотрим с самого начала и с нетерпением ждем, когда выйдет очередной документ, — говорит заместитель генерального директора BIOCAD Алексей Торгов. — Любая ошибка может привести к тому, что из-за сложностей регистрации какого-то конкретного компонента будут проблемы с преференциями, поэтому проще закупать иностранные компоненты, регистрировать их по упрощенному порядку, так и будет происходить».

Пока система прослеживаемости не заработала как следует, в фарминдустрии растет недоверие на предмет соответствия реального производства заявленному в технологических регламентах.  

В Ассоциации «Лекмедобращение» решили действовать на опережение и заявили о запуске системы внутреннего аудита, которая позволит стыковать реальность с заявленными этапами производства. Таким образом, уверен генеральный директор Ассоциации Филипп Романов, можно будет сформировать доверие к предприятиям, которые пройдут аудит.

Оценка откладывается

Между тем правительство, понимая, что система прослеживаемости пока работает со сбоями, а перечень СЗЛС не утвержден, и механизм «второй лишний» на него не распространяется, решили не спешить с введением в действие балльной системы оценки страны происхождения лекарств. Ее введение отложили на 1 июля 2026 года. Помимо этого, Минпромторг предложил продлить переходные периоды, связанные с подтверждением страны происхождения лекарств и ряда медицинских изделий. До 30 июня 2026 года производители смогут подтверждать страну происхождения для лекарственных препаратов и отдельных медицинских изделий сертификатом СТ-1. Вплоть до 30 ноября 2026 года такое подтверждение можно сделать с помощью записи из реестра промышленной продукции (если она была оформлена до 1 июля 2026 года). Балльная оценка пока не потребуется для получения мер поддержки при участии в закупках.

Между тем детали процедуры оценки локализации производства лекарственных средств правительство обнародовало осенью 2025 года. Баллы будут начисляться за выполнение ключевых этапов технологического процесса производства на территории государств — членов ЕАЭС. Чтобы продукция была признана российской, она должна набрать не менее 50 баллов. Например, 50 баллов можно получить за выпуск готового препарата, столько же — за производство фармсубстанции с выполнением этапов синтеза или выделения, а также за создание и поддержание банков клеток и процессы ферментации в случае биологических субстанций. Когда балльная система все-таки заработает, производителям в обязательном порядке придется получать в Минпромторге документ о стадиях производства, в котором будут зафиксированы технологические операции, реально выполненные в ЕАЭС.

«Те критерии отнесения продукции к отечественной, которые предлагаются, явно отсылают нас к сохранению приверженности иностранной продукции и демотивируют отечественный бизнес к локализации», — такую жесткую оценку правилам давал генеральный директор Ассоциации «Лекмедобращение» Филипп Романов.

Берите, что дают

Между тем в Минпроторге предлагают не сетовать на недостаточность субсидий, а активнее пользоваться теми налоговыми преференциями, которые уже существуют для фармпроизводителей. В прошлом году ведомство проанализировало их достаточность, но не по совокупности, а конкретно льгот, поощряющих инновации, разработку, исследования, создание новых фармпредприятий. Правда, прямых мер стимулирования совсем немного, в основном это опосредованные механизмы, предусмотренные Налоговым кодексом РФ: например, пониженная налоговая ставка для участников СПИК, освобождение на десять лет от обязанностей налогоплательщика по осуществлению исследований, разработок и коммерциализации для резидентов «Сколково», освобождение от налогообложения ввозимого технологического оборудования.

Каскадный принцип инноваций

Сейчас Минпромторг работает над перечнем на НИОКР, обсуждается порядка 50 широких направлений, и это будет еще один механизм для компенсации затрат на исследования, так называемый кэшбек на инновации. Таким образом, у фармпредприятий появится возможность часть затрат компенсировать за счет налоговых льгот, а другую можно получить в виде софинансирования. В 2026 году правительство обещает запустить механизм компенсации затрат на завершение клинических исследований оригинальных препаратов, предшествующих получению регистрационного удостоверения на новое средство, или на внесение изменений в уже зарегистрированное лекарство, которые позволят расширить его применение. Минпромторг бьет копытом, он готов приступить к отбору проектов в 2026 году, но есть стопор на стороне Минздрава: чтобы определиться с приоритетами, нужны те самые биомишени, список которых никак не сформируют. Если процесс все-таки запустят и заявки соберут, как планировалось, до середины мая, первые гранты производители смогут получить в 2027 году. Размер субсидии составит 250 млн рублей. Фармацевтические компании должны будут в течение трех лет после выпуска препарата обеспечить выручку, которая будет как минимум вдвое больше затраченной суммы.

«Сумма взята не с потолка. Суммы, которые в среднем тратились десятилетку назад, — 200–300 млн на проект, — комментировал инициативу представитель Минпромторга Дмитрий Галкин. — Понятно, что с тех времен деньги подорожали, но сейчас на третью фазу уходит порядка 500 млн, мы усреднили цифру, чтобы начать коммуникацию с Минфином. Дальше логика простая: регистрационное удостоверение получил, выручку надо сделать один к двум. И акцент хотим сделать на том, что, если компания сделала один инновационный препарат с помощью субсидии на исследования, у нее при последующих отборах будет преимущество, потому что это означает, что есть коллектив и желание заниматься инновациями. Мы бы хотели этой мерой развивать каскадный принцип инноваций в фармацевтике».

В Минздраве размер кэшбека критиковали, называли сумму поддержки на проект заниженной, поскольку не секрет, что в среднем на третью фазу исследований новых препаратов уходит порядка 500 млн. В Минпроме не скрывали, что куда важнее в случае с инвестиционным кэшбеком, что государство поддерживает инновации напополам с инвестором. Такой паритет устроил и Минфин, и есть надежда, что общий объем софинансирования в год составит до одного миллиарда — это четыре проекта в год, при этом ограничений по количеству инноваций на одну компанию, на которые можно получить субсидию, нет. Такой подход, полагают в правительстве, поможет увеличить количество предприятий, которые системно занимаются инновациями в фармацевтике.

Средства поддержки в фармацевтике принято брать с особой осторожностью, права на ошибку у исследователей нет, и не каждая команда разработчиков готова подставляться под риск невозврата субсидии, особенно когда речь про инновационные, уникальные технологии, которых в мире еще нет. Куда надежней воспользоваться инструментами прямой поддержки на торгах, и поэтому «второй лишний» стал вопросом принципиальным для фармпроизводителей: хотите локализацию — придется потратиться, иначе никаких
гарантий.