Кадры решают: потребность регионов ЦФО в квалифицированной рабочей силе

© ООО Региональные новости

В 2026 году в России фиксируются рекордно низкий уровень безработицы и ощутимый кадровый голод. Одновременно имеют место быть сокращение персонала на промышленных предприятиях и рост “застойной” безработицы, когда человек не может найти себе место более 12 месяцев. Со второй половины августа зафиксирован резкий рост числа безработных: в Москве на 70%, в Московской области на 36%. “Бизнес журнал” разбирался, какой уровень безработицы в регионах ЦФО, и могут безработные из резерва покрыть кадровый голод, фиксируемый в регионах. 

Безработица - яд, и лекарство

Экономика России до 2032 года потребует еще 12,2 миллиона рабочих рук. Львиная доля этого запроса — 11,7 миллиона человек — уйдет на то, чтобы закрыть дыры после выхода старшего поколения на пенсию. На реальный рост и новые рабочие места остается всего полмиллиона вакансий.

Колоссальный спрос на кадры постепенно снижается. К концу 2025 года службы занятости фиксируют лишь 1,6 миллиона предложений от работодателей. Это минус 13% к прошлому году и абсолютны за последние шесть лет.

Несмотря на исторический минимум уровня безработицы (2,3% по данным Росстата), наблюдается интересный факт — компании готовы нанимать, но сталкиваются с кадровым голодом. Одной из главных тенденций нескольких лет, которая продолжает набирать обороты, является дефицит квалифицированных производственных кадров. 

Сегодня уровень безработицы в ЦФО значительно ниже общероссийского: 1,6% против 2,2%. Это ниже естественного уровня безработицы для развитых экономик (4-6%), что сигнализирует о дефиците кадров. Если завтра трудоустроить всех стоящих на учете разом, они закроют потребности российского бизнеса только на 87%. В ЦФО трудовой резерв еще скромнее — 72,5%.

«Уровень безработицы измеряет людей, которые не имеют работы, активно ее ищут и готовы приступить к ней. Он почти ничего не говорит о том, насколько человек занят и насколько продуктивно используется его труд. Поэтому при безработице, например, 2–3% одновременно могут существовать: люди на неполном рабочем времени, которые хотели бы работать больше; люди, формально занятые, но имеющие очень низкую загрузку; самозанятые с нестабильным или небольшим доходом; люди, которые хотели бы работать, но перестали активно искать работу и поэтому статистически не считаются безработными; пенсионеры, студенты и другие группы, которые потенциально могли бы выйти на рынок труда; сотрудники, работающие не по специальности, то есть формально занятые, но человеческий капитал используется неэффективно», - отмечает Оксана Полищук, эксперт Финансового университета при Правительстве Москвы. 

Сильнее всего безработица проявляется в Ярославской области: она находится на уровне 2,5%. Эксперты отмечают, что такое число безработных характерно для здоровой экономики. Кроме того, самый большой кадровый резерв отмечается в Воронежской (2,4% от рабочей силы) и Ивановской (2,2% от рабочей силы) областях. При этом жители данных регионов (как и всех остальных) не спешат отмечаться в центрах занятости: по данным Росстата, количество зарегистрированных безработных не превышает 24,5% для Ярославской, 19,4% для Воронежской и 14,9% для Ивановской области. 

Самая низкая безработица зарегистрирована в Москве (1,4%), Орловской (1,4%), Тульской (1,2%) и Калужской (0,8%) областях. При этом в центрах занятости зарегистрированы 25% безработных орловчан, 11,4% москвичей, 10,5% туляков и 25% калужан. Столица и два самых промышленно развитых региона ЦФО показывают самые низкие данные по безработице: с одной стороны, в них просто найти работу, с другой - сложнее набрать сотрудников в компанию. Там где у Москвы есть преимущество в населении и финансовых потоках, деловая активность в небольших регионах стагнирует. 

Работа и работник

У Москвы есть небольшой кадровый резерв: отношение числа соискателей к потребности предприятий - 102,5%. 

Главный кадровый донор страны на данный момент — Воронежская область. Отношение числа безработных к потребности местных предприятий там составляет 182,4%, что делает столицу Черноземья абсолютным рекордсменом России по объему свободного трудового ресурса. Серьезный резерв сохраняется и в Ярославской области (116,7%).

В Брянской и Владимирской областях рынок выглядит сбалансированным: местные безработные способны закрыть 88,2% и 85,2% кадрового запроса соответственно. Белгородская и Курская области идут следом с показателями 72,8% и 70,8%. Статистический всплеск свободной рабочей силы на юго-западном пограничье объясняется объективными факторами. Из-за близости к зоне проведения специальной военной операции часть предприятий здесь сократила активность или закрылась, высвободив сотрудников.

Труднее всего закрыть потребность в трудящихся в Тульской (31,6%) и Калужской (26,71%, абсолютный минимум по ЦФО) областях. Это регионы с развитой промышленностью, регулярно испытывающей потребность в квалифицированных кадрах. 

«У экономики есть несколько способов реагировать на дефицит труда: повышать заработную плату, улучшать условия труда, инвестировать в производительность, механизировать и роботизировать операции, переобучать работников, привлекать трудовую миграцию и повышать территориальную мобильность населения.

И здесь я бы особенно выделил капитал. Если предприятие пытается решить структурный дефицит работников исключительно увеличением числа объявлений на hh.ru, оно действует примерно так, как если бы фермер при нехватке рабочих пытался просто громче кричать: «Требуются рабочие!»

При определенном уровне дефицита труда зарплата должна расти. Но если просто повышать зарплату, не меняя технологию, предприятие может лишь переманить работника у соседнего предприятия. Для экономики в целом количество труда от этого не увеличится», - комментирует Саид Гафуров, кандидат экономических наук, доцент МГЛУ и РГСУ.

Настоящий ответ на долговременный кадровый дефицит - рост производительности труда, - уверен эксперт. Там, где одного квалифицированного работника можно вооружить современной машиной, программным обеспечением или роботизированным комплексом и получить тот же выпуск, что раньше давали несколько работников, экономика освобождает людей для других видов деятельности.

Но здесь есть важная оговорка: автоматизация должна экономить труд. Еще один фактор производства - территория и жилье. Можно создать великолепно оплачиваемое рабочее место в регионе, но, если специалисту негде жить, а аренда съедает половину зарплаты, экономически это рабочее место оказывается значительно менее привлекательным. Поэтому борьба за работника - одновременно борьба за инфраструктуру его жизни.

Охота за соискателем

С июля 2025 по июль 2026 года потребность в рабочей силе увеличилась в семи регионах. Сильнее всего, - на 67% и на 36%, - в Москве и Московской области. При этом, в Московской области сильнее выражен кадровый дефицит. 

На фоне общего спада спроса в приграничье резко выделяется Курская область — плюс 28%. Кадровый запрос также подрос в Ивановской (9%), Тамбовской (5,6%) и Рязанской (3%) областях. А вот промышленные ядра ЦФО пошли вниз: Калужская и Тульская области просели на 3% и 11%, что может указывать на сокращения производств. Сильнее всего схлопнулся рынок труда в Белгороде (минус 36%) и Брянске (минус 20%). Смоленск (минус 13%) и Орел (минус 11%) оказались ближе по динамике к Туле, чем к соседям-пограничникам. Серьезно потеряли в предложениях Владимир и Ярославль.

Российская экономика уперлась в структурный потолок. Рекордно низкая официальная безработица в 2,1–2,2% — это не маркер благополучия, а симптом физического истощения трудовых ресурсов. В ближайшие пять-десять лет стране предстоит переход от экстенсивной модели «роста за счет количества рук» к развитию через эффективность. Этот маневр неизбежно будет сопровождаться низким экономическим ростом и устойчивым инфляционным давлением.

«Слишком высокая безработица означает недоиспользование человеческого капитала и слабый спрос. Слишком низкая может приводить к ситуации, когда компании фактически переманивают одних и тех же работников, зарплаты растут быстрее производительности, а новые проекты невозможно обеспечить людьми. Поэтому я бы ориентировался не на условные 3% или 5%, а на баланс: вакансии должны закрываться в разумные сроки без хронического дефицита и одновременно без массовой незанятости. Нет и универсальной пропорции «один безработный на одну вакансию». Важнее структурное соответствие: если есть тысяча безработных бухгалтеров и тысяча вакансий сварщиков, формально баланс равен единице, но кадрового равновесия нет», - пишет Илья Кутнюк, предприниматель, CEO, MBA, магистр экономики, автор научных публикаций по предпринимательству, бизнес-процессам и организационному развитию.

Численность рабочей силы сократилась более чем на 1,4 млн человек от пика, структурный дефицит рабочей силы оценивается в 1,5–4 млн человек. Это означает, что «потолок» экономического роста заварен демографией — сколько бы инвестиций и стимулов ни вкачивалось, выполнять работу будет некому. Мишустин и Новак публично называют «нехватку кадров» главным экономическим вызовом. 

«Росстат насчитал в июле 1,73 миллиона безработных при рабочей силе 76,4 миллиона, это 2,3%. Ширмой такое число назвать трудно, методика МОТ считает безработным того, кто искал работу и готов выйти. Неполная занятость в него действительно выпадает, в 2025 году в отпусках без сохранения зарплаты одновременно находилось более четырёх миллионов человек. Только вот на рынке труда эти люди спроса на себя создать не могут, они привязаны к работодателю и ждут, когда у него оживёт загрузка. Резерв тут номинальный, и переманить его дороже, чем нанять свободного, - отмечает Никита Малов, стратег и советник собственников бизнеса, автор блога CEO.

Что резерв исчерпан, видно по ценам. Я веду собственный ряд средних потребительских цен Росстата, 67 месяцев. С января 2022 года медиана по всей корзине дала 43,5%, а работа руками, которую нельзя привезти из Китая и заменить программой, подорожала на 77%. Обойные работы прибавили 100,5%, облицовка плиткой 93,2%, час сиделки 92,2%. Когда цена труда четыре года подряд растёт вдвое быстрее корзины, свободных рук физически нет, и вопрос о ширме отпадает сам.

Препятствием для бизнеса дефицит становится лишь в одной модели, той, где рост равен найму. Ставка на удержание выходит дешевле ставки на найм, замена тянет за собой простой и обучение, а индексация до рынка стоит ровно разницу окладов. Вторая ставка идёт на выработку, то есть на технику и организацию, которые снимают с человека рутину, и здесь ключевая ставка 14% мешает сильнее любого дефицита. Третья ставка на людей вне привычного контура, пенсионеров, студентов, самозанятых под объём, и с 1 октября 289-ФЗ как раз задаёт рамку для платформенной занятости.

Гармоничной экономике обычно приписывают безработицу около 4–5%, при которой человек находит место за два-три месяца, а компания закрывает вакансию за тот же срок. При 2,3% вакансии висят по полгода, а индекс hh.ru с весны показывает восемь резюме на одну, потому что резюме размещают уже занятые, которые ищут прибавку. Здоровая пропорция близка к единице, один безработный на одну вакансию. По данным Росстата потребность в работниках всё ещё превышает число безработных, разрыв к лету сократился до десятков тысяч человек, и это первый признак, что перегрев уходит.»

За уровнем безработицы в 2,1% стоит всё больше людей, вынужденных соглашаться на неполную занятость, неоплачиваемые отпуска или статус «в простое». По оценкам, в 2026 году в состоянии скрытой безработицы (сокращенный рабочий день, вынужденные отпуска и т.д.) могут находиться от 4 до 5 млн работников. Формально у этих людей есть работа, фактически они не выдают полную отдачу: предприятия не решаются увольнять, но и не могут позволить себе содержать людей в полном объёме. 

География дефицита подтверждает эту картину без лишних иллюзий. Если в Воронежской области избыток соискателей покрывает потребность бизнеса на 182%, то в индустриальных Калуге и Туле этот показатель падает до критических 26–31%. Дело здесь не только в трудовой миграции туда, где лучше платят. Приграничные регионы объективно высвобождают рабочую силу из-за сжатия деловой активности, а промышленный пояс бьется о демографическую стену. Главный ограничитель рынка сегодня — нежелание людей переезжать между регионами ради низкооплачиваемых вакансий.

Потребность в рабочей силе и занятость

Потребность в рабочей силе и занятость