© Правительство Тульской области
В октябре «Бизнес-журнал» дал старт серии подкастов «На своем месте». И первым гостем стал человек, чей путь — отличный кейс: история нетривиального карьерного перехода и поиска того самого места. Этакая предпринимательская одиссея: из кресла главы администрации Тулы — в предпринимательскую реальность.
Евгений Авилов руководил Тулой с 2011 по 2019 год. В его политическом послужном списке — должности мэра, главы администрации, депутата городской думы. В 2019 году он сложил полномочия и отказался от последнего, заявив при этом, что хочет использовать накопленный опыт для развития экономики и предпринимательства в родном городе. А чуть более месяца назад под его патронажем в Туле открылось культурно-гастрономическое пространство «Философия шоколада».
Переход из политики в бизнес — это не просто смена таблички на двери. Это иной ритм, другие ставки, другая ответственность. Как превратить политический опыт в предпринимательский капитал? И что вообще значит быть полезным городу не как политик, а как предприниматель и своего рода культурный визионер?
— Евгений Васильевич, здравствуйте. Я вообще знаю, что у вас были интервью, но подкаст для вас первый.
— Добрый день. Да, в работе в администрации было много съемок, интервью, выступлений на радио. Но, признаюсь, самым интересным всегда было общение с населением глаза в глаза.
— Понимаю вас. А вообще волнуетесь?
— Нет. Мне даже приятно поговорить на эту тему: рассказать о своих планах, о том, что сделано, о том, что планируется сделать. Вообще то, чем я сейчас занимаюсь, мне доставляет действительно удовольствие, в какой-то мере даже радость, и мотивирует меня на дальнейшее движение вперед.
Из кресла главы администрации Тулы — в шоколатье
— Переход из ниши в нишу, из сферы в сферу — это довольно-таки непросто. Тем более вы очень долго находились в региональной политике. Как это далось вам?
— Если опустить годы окончания школы и службы в армии, четырехлетнюю службу в милиции… в бизнес я пришел в 93-ем году. Поэтому здесь я не новичок.
Я реализовывал в Туле несколько проектов, один из которых, на мой взгляд, самый удачный — один из первых больших рыбных магазин на постсоветском пространстве, назывался он «Лагуна». Он, как говорится, гремел: была большая рекламная кампания, европейский ремонт. Плюс открылось собственное производство по засолке и копчению рыбы, что на тот момент было интересной фишкой.
Поэтому для меня более неожиданным был переход именно в политический вектор, об этом и не задумывался. Эту историю, этот путь мне обозначил мой учитель Владимир Сергеевич Могильников (мэр Тулы с 12 ноября 2005 по 3 марта 2010 года — прим. ред.) — тоже очень известный, заслуженный руководитель, подражать которому я пытался в работе. В свое время его называли «тульским Лужковым».
— Так как же вы приняли решение об уходе?
— В в 2019-ом году мое решение было принято осознанно: хотелось применить те опыт и знания, которые я приобрел в том числе и на политической «стадии» своего карьерного пути.
— А какие уроки вы извлекли из нее?
— Пост главы администрации выделяется тем, что здесь приобретаешь очень большой хозяйственный опыт. Да и выходя за рамки должности, — я получил дополнительное образование, юридическое, в том числе муниципальное. До этого у меня был диплом о высшем экономическом образовании. Так что на сегодняшнее время я знаниями обеспечен в полной мере.
Наверное, уроки эти ближе всего к девизу наших ребят-десантников: «Нет задач невыполнимых». То есть это стремление выполнить те задачи и те вопросы, которые ставятся перед нами, потому что они актуальны и необходимы для населения. Плюс учителя хорошие были в виде руководителей. Мы можем обсуждать процесс, но нужен результат. Процесс можно рассказывать долго и красиво — как ты работаешь, что ты делаешь, — но нужен результат. И, как любят говорить спортсмены, счет на табло: можешь рассказывать, как ты красиво играл, но если ты проиграл — ты проиграл.
— То есть один из ваших принципов — быть, а не казаться. А еще?
— Ну начнем с того, что я человек, который не любит опаздывать. Соответственно, я знал, что на работу мне надо приехать обязательно к восьми часам утра, потому что с восьми до девяти у меня было окно, когда любой мог зайти и обсудить со мной любые вопросы. Это касалось общественности — не администрации, администрация в рабочем порядке. С восьми до девяти — как правило, старшие по домам, общественные организации, все те, кто не мог поймать меня в рамках рабочего дня.
Плюс не давать невыполнимых обещаний. Вопрос-то в чем? В предпринимательстве ты можешь себе пообещать, что угодно, и не сделать — это уже будет твой результат. А здесь все иначе.
— А можно ли говорить про какой-то главный триггер, который вас заставил вернуться к истокам? Или его не было?
— Как такового не было. Может быть банально подошло время, когда нужно принимать определенные решения. Когда ты сам себе предоставлен и можешь сам распоряжаться своим временем — это очень ценно. Когда ты освободился и понимаешь, что есть куда двигаться, есть много разных направлений, которые можно развивать, и в этом направлении ты работаешь на себя, принимаешь решения и несешь за них ответственность сам. Но как ты им распорядишься — уже другая история.
— Вы называете это «освобождением». То есть работа в политике давалась тяжело? Если говорить не по-чиновничьи?
— Для меня первое время было тяжело поймать именно рабочий ритм. Как человеку, который привык к определенному темпу развития событий... Работа главы администрации — это постоянные вопросы, постоянные проблемы, какие-то вызовы, решение задач, встречи, отчеты и прочее-прочее. И, конечно, когда уходишь из всего этого, образуется определенный вакуум: нет такого количества звонков, не надо принимать столько решений. И здесь вот кроется основной вызов — чем себя занять. Вокруг, условно, пели птицы, лес был наполнен звуками — и раз, тишина. Для человека, который двигается, развивается, старается, это всегда в определенной степени тяжело.
— А чей образ для вас гармоничнее? Авилова-главы администрации или Авилова-предпринимателя?
— Вы знаете, я пока не совсем готов сказать в процентном отношении. Конечно же, те ценности, которыми сейчас живу я, моя семья, — это предпринимательство. Но багаж, который оставили мне 18 лет работы в региональной политике определенно позитивный. У меня нет никакой тяжести от того, что ушел. Когда мне задают подобный вопрос, я говорю: «У меня нет разочарований».
— Получается, вы вышли универсальным солдатом...
— И швец, и жнец, и на дуде игрец. Была такая возможность. Повышение квалификации в принципе — не чисто предпринимательская история, но было очень много моментов, связанных именно с выходом за рамки.
Ты живешь в одной парадигме — и тут тебя в другую среду окунули. Учись выплывать, учись вспоминать, учись знать, учись думать, учись стремиться. Но опыт и знания, которые я приобрел, помогли мне избежать роли балласта. Они двигали меня вперед.
И, конечно же, «Философия шоколада» — это такая вишенка на торте, которая сегодня дает вдохновение, развитие, реализацию. И с моей стороны — отдание определенного долга моему любимому городу. На сегодняшний момент это скорее социальный проект, который, я уверен, перерастет в хороший бизнес.
— Как вы оцениваете свою работу? Вы сделали все, что могли?
— Вопрос оценки обращаться должен не к самому себе, потому что сам себя не всегда можешь объективно оценить. Плюс мы же такие, что еще стараемся себя пожалеть... Это вообще деструктивно на самом деле — никогда самого себя жалеть нельзя. Все, что делаешь, ты делаешь сам и несешь за это сам ответственность.
Поэтому оценка моей деятельности — это все-таки мои руководители и жители города-героя Тулы, для которых я работал.
Философия шоколада, механика бизнеса
— Евгений Васильевич, поговаривают, что «Философия шоколада» из всех проектов — ваша любимица...
— Откуда вообще выросла вся эта история? Случайно я познакомился с аналогичным проектом, который реализовывали мои знакомые в Москве. Я посмотрел, рассмотрел, покрутил его со всех сторон и понял, что мы, туляки, можем сделать лучше.
— А что именно сделать лучше?
— Делать франшизу и чисто под копирку Тула не может себе позволить, потому что мы — искусные мастера, мы левшу подковали. У нас огромный опыт, знания и огромное историческое наследие, которое мы несем в любом проекте. Это вопрос принципа.
Источник
И, как оказалось, Тула с шоколадом и кондитерским делом связана достаточно серьезно — и связывают ее не только пряники и пастила, но и шоколад. Потому что у нас многие известные кондитеры были универсалами: Гречихин (Василий Романович Гречихин — купец-пряничник, тульский производитель печатных пряников — прим. ред.) выпускал не только пряники, но и конфеты. В нашем музее есть сканы с ними. Как правило, они посвящались каким-то определенным произведениям, например, «Ревизору» Гоголя.
— Раз заговорили про музей — я знаю, что как трепетно вы относитесь к сбору экспозиции. Откуда привозите экспонаты? И какой ваш самый любимый?
— Любимый экспонат — это, наверное, дореволюционная машинка для производства леденцов. Она такая огромная, массивная, ее одному тяжело поднять. Но она восстановленная, в рабочем состоянии. Есть у меня мечта: хочу, чтобы мы как-нибудь зашли со своей линейкой в другие проекты помимо шоколада. Мы постараемся машинку реанимировать — чтобы люди увидели, как до революции производили леденцы.
У нас вообще крен экспонатов как раз уходит в сторону дореволюционную, в сторону известных фамилий, которые связаны с Тулой. Это и Филипповы — Дмитрий Иванович (наследник знаменитой династии булочников, сын Ивана Максимовича Филиппова — прим. ред) с сыном, и Абрикосов («конфетный король»: в Москве он развил огромное производство — «Фабрично-торговое товарищество А. И. Абрикосова и сыновей» - прим.ред).
Несмотря на то, что это в основном Москва, с Тулой они тоже связаны — были и магазины, и производство, и прочее. Мы в этом историческом пласте ищем эти крупинки золотые, касания именно с оружейной столицей.
Абрикосовы в свое время производили знакомые нам с детства шоколадные яйца с сюрпризами. В Туле у них была именная лавка.
— Если не секрет — где ищете?
— Как правило, это либо Москва, блошиные рынки, либо электронные аукционы. Какие-то вещи выкупались с аукционов, торговался.
Источник
— То есть бывшего главу администрации легко встретить на блошиных рынках?
— Да. Очень интересно, и очень много чего можно найти: упаковку различную старинную — из-под шоколада, из-под конфет, из-под пряников, жестяную, расписную. Очень многое посвящали определенным событиям — например, трехсотлетие дома Романовых или столетие победы в Отечественной войне. Очень много всего. Причем у нас есть экспонаты от дореволюционного периода, нэпманские, посвященные Великой Отечественной войне — до постсоветского пространства. Для нас это может быть не так актуально, но для детей 60-70-х, — это такая глубокая история.
— Складывается впечатление, что захотелось не просто запустить производство, а обозначить особую философию. Вы сами — любитель шоколада?
— Вот с этим труднее. Мне нравится шоколад в как продукт, как сладость. Но с детства я, в общем-то, к сладкому не особо отношусь. Мне больше нравятся пирожки с капустой, которые печет мама. К сладкому у меня более профессиональный подход.
Конвейер против ремесленника
— Евгений Васильевич, как профи в нише, как вы оцениваете шоколад, который сейчас продается в магазине?
— Мы очень корректно относимся ко всем производителям — каждый идет своим путем. Могу сказать так: мы понимаем, что в России какао-бобы не произрастают. Поэтому исходное сырье все получают, в принципе, из-за границы: Уругвай, Парагвай — в общем, вся Южная Америка, откуда, собственно, шоколад и пошел, со времен майя еще. Поэтому мы боремся за то, чтобы люди, которые приходят к нам, оценили шоколад, попробовали — и еще раз пришли. Это, наверное, самый главный показатель.
У нас хорошая, молодая команда, хорошие шоколатье, хорошие кондитеры. Работают с душой. Я когда прихожу, всегда у девчонок спрашиваю: как настроение? И шучу: если плохое — одевайтесь и уходите. Потому что шоколад не должен терпеть этого: все, что сделано с плохим настроением, негативно. Поэтому только хороший настрой!
— А вы сотрудников приглашаете, или принципиально ищете местных?
— Нет, у нас местные сотрудники. И принципиально: мы достаточно долго искали себе шефа-шоколатье и не хотели нанимать ни из Москвы, ни откуда-то, ни из-за границы. Мы воспитываем свои кадры — и в этом наша уверенность и надежда на то, что у нас все получится.
Я считаю, что Тула богата талантами — и почему бы нет? А потом, знаете, есть и такой принцип: лучше взять и научить, чем брать и перевоспитывать откуда-то.
Источник
— А вы получали лицензию?
— Да, конечно. Все соответствующие документы по аттестации, по качеству продукции. Это «Честный знак», программа «Меркурий» — все это оформлено, потому что в любом случае это производство, и все документы должны быть оформлены соответствующим образом. Мы работаем честно, мы платим налоги. И нам важно, чтобы люди, которые приходят, видели, как это производится. Поэтому мы показываем процесс — он за стеклянной стенкой, чтобы люди увидели чистоту в цехе, увидели, как продукты делаются и производятся. Это всегда вызывает у человека доверие. Чистота, порядок и качественный шоколад.
— А рецепты? Рецепты секретные?
— Некоторые рецепты напечатаны в журнале 1913 года, который у нас лежит, — мы людям его показываем. Мы не видим смысла делать из этого тайну. По той простой причине, что на упаковке весь состав будет прописан — это закон. А в чем разница? Это «Секрет Полишинеля» получается.
— В чем вообще фишка этого шоколада?
— Мы говорим об истории, поэтому хотим, чтобы люди ощутили, каков был вкус шоколада тогда, в 1913 году, какие эмоции человек получал от его употребления. Потому что шоколад, в принципе, и до революции, и потом был очень дорогим продуктом — не каждый мог его себе позволить. И, исходя из источников, которые мы изучали, коробка конфет стоила, большую зарплаты рабочего — дорогое удовольствие было. Ощутить, понять эту историческую составляющую — вот наша задача. Там же, например, зеленый шоколад — шоколад со спирулином. Спирулин — это уже более современная версия производства водорослей, но в свое время это тоже выпускалось.
— А откуда берете ингредиенты?
— От поставщиков. Мы что-то делаем сами, но что-то приобретаем, конечно, на рынке.
— А если что-то приобретаете из-за границы — нет ли тяжестей с закупкой?
— У нас нет ничего, чего мы не могли бы приобрести в России.
— А с какао-бобами как быть?
— В России есть фабрики, которые поставляют и их.
— То есть это уже их задача?
— Конечно. Смотрите, мы же не такие большие, мы не огромные фабрики. И на самом не стремимся: не наша задача — работа на маркетплейсах. Нам интересно познакомить туляков и гостей города с интересным продуктом. Поэтому одно из направлений нашего бизнеса — проведение мастер-классов: хотим научить работать с шоколадом. У нас очень много мыслей и идей. Сейчас мы проводим дегустации. Хотели бы и корпусные конфеты делать, и начинки, и фигурки — и все это обязательно реализуем в достаточно скором времени.
— Вы говорите, что сладкое не любите, но разбираетесь в нем подозрительно хорошо...
— Ничего подозрительного нет. Если ты хочешь в чем-то разбираться — тебе надо туда погрузиться. В предпринимательстве поверхностное знание предмета не получится: ты не можешь взять и списать.
Предприниматель напоминает мне водителя авто. Потому что водитель на самом деле — это человек, которому приходится принимать в потоке движения несколько решений сразу: тебе надо пойти налево, направо, здесь - газ. И по затратам энергетическим — я читал — именно вождение автомобиля считается одним из самых трудных и сложных. Потому что приходится принимать решения постоянно. Поэтому предприниматель — он как водитель: меняются правила, меняются законы, здесь перекрыли, здесь закрыли, схема движения, система налогообложения и прочее. А тебе нужно вести автомобиль к определенной цели и достигнуть определенного результата, в том числе и финансового.
Источник
Возвращаясь к теме: когда мы уже были где-то в середине проекта и вопрос стал касаться общения с сотрудниками, я закончил онлайн-курсы при правительстве Москвы по специальности «Шоколатье». То есть я сам дипломированный специалист, мой диплом есть в Госреестре — поэтому я знаю, о чем говорю. Технические моменты, характеристики, состояние, содержание — все это я проходил.
Заработанный рубль нам небезразличен
— Давайте вернемся к кадрам и региональной политике. Работодатели часто жалуются: берут, отучивают кадры, тратят время — и те уезжают в Москву. Вы к такому раскладу готовитесь?
— Миграция кадров будет в любом случае. И, конечно же, твоя задача — сохранить то состояние дел, которое у тебя есть, в том числе и кадры: это условия труда, зарплата и прочее.
Изначально, когда мы формируем команду, мы честно смотрим в глаза, определяем условия, в которых человек заходит работать. Но с другой стороны, я отчетливо понимаю, что мы не привязаны друг к другу: у каждого своя семья, у каждого свои обстоятельства. И здесь как раз помогает история, связанная с опытом работы в администрации: на каждой должности должны быть люди, которые могут быть взаимозаменяемы. У руководителя должен быть заместитель, который может заместить, — и так последовательно, по цепочке. И бизнес, на мой взгляд, надо выстраивать так же, чтобы он не опирался на одного человека. На сегодняшний момент надо понимать: если есть шеф, должен быть су-шеф; за су-шефом тоже должен стоять человек. Это не значит, что надо набрать сто человек, но подход к кадрам — основополагающее. Тем более что коллектив у нас не особо емкий: вместе с бухгалтерией и прочим работает порядка десяти человек. Не такой огромный по людям проект, но он знаковый. И каждые десять человек фактически должны быть заменяемы. У нас, например, менеджеры по продажам выходят и проводят мастер-классы. И это правильно: взаимозаменяемость в таких маленьких коллективах и помогает коллективам выживать, зарабатывать и работать.
— Что я имею в виду: у нас выходит некая конфронтация столицы — Москвы — и регионов. И как удерживать в регионе кадры?
— Во-первых, надо осознать, что никуда это не денется. А с годами, со строительством, например, высокоскоростных магистралей — что, скорее всего, случится в ближайшие несколько лет — мы будем из Тулы до Москвы доезжать за полчаса. И надо осознать эти реалии и стараться в них как-то жить и работать. По-другому уже не будет.
Поэтому нужны новые подходы, новые методы, люди — соответствующие люди, которые будут заряжены той идеей, в которой работают. Люди, которые будут относиться к тебе как к руководителю с благодарностью, с почетом, с уважением — чтобы помимо денег их держали еще и какие-то отношения.
— В интервью БЖ один орловский отельер сказал: на «вы» он общается лишь с новыми сотрудниками. Старается создавать семейную атмосферу в коллективе. А каковы принципы Авилова-руководителя бизнеса?
— Команда у меня молодая — зумеры. Я не всегда с ними согласен. Я определил временной период, в течение которого я произвожу оценку и не вмешиваюсь. Вместе с тем, когда мы начинали бизнес, я сотрудникам объяснил: ребята, все прекрасно, все здорово, любые идеи принимаются. Но учтите, что один из основных показателей для нас — это в том числе финансовый результат, и на него мы будем опираться. У нас есть периоды, в течение которых мы должны достигать определенных результатов.
И подход здесь какой? Многого я, например, не знаю. То есть если ты берешь человека на работу как специалиста, тебе так и так приходится считаться — не может быть принципа «я начальник, ты дурак».
— В своем деле он понимает больше, действительно.
— Но я объясняю: у меня ответственность передо самим собой, перед моей семьей, в том числе и перед вами — за зарплату и прочее. Это основная финансовая ответственность, которая ляжет на мои плечи. Если сегодня какая-то идея не сработает — есть определенное количество попыток. Но бизнес — это достаточно жесткая история, которая в любом случае связана с конечным финансовым результатом. Либо это игрушка, в которую ты вкладываешься и которая какое-то время просуществует, пока тебе не надоест, либо это бизнес-модель, которая работает и приносит определенный доход. Насколько он тебя будет устраивать — уже другая история, но показатель в любом случае — финансовый результат.
— А по каким трем-четырем метрикам вы оцениваете успешность бизнеса? Наверное, еще рановато говорить об окупаемости?
— Еще рановато. Этот проект для нас чем хорош? Он очень творческий. Здесь можно попробовать и одно направление, и другое: и мастер-классы, и различные виды шоколада попытаться продать, и дегустации, и прочее. Нам где-то близок опыт мастер-классов по производству пряников, которых сейчас очень много, — мне кажется, шоколад в этом плане даже поинтереснее. Хотя, конечно, это не шутка в плане реализации проекта: оборудование — все достаточно дорогое, технологии и персонал. Не просто реализовать.
— А на какие сроки окупаемости вы рассчитываете? Или вы в этом направлении в принципе не думаете?
— Нам на самом деле не безразлично, какой рубль мы заработали: рубль, который человек отдал за полученное удовольствие, или рубль, который он заплатил мимоходом — и слава богу. Мы бы хотели, чтобы этот заработанный рубль шел к нам с позитивом.
И когда мы работали с ребятами — показывали им площадку, проводили музейную историю, — мы, кстати, очень много выявили. Например, для детей музейное пространство не так актуально, им не так интересно. Им нужно погружение: что-то сделать, шоколадом обмазаться, рассыпать — вот это интересно, какие-то действия.
— Я здесь вижу аналогию с Мануком Аветисяном, который строит гостиницу в историческом центре. Как бизнес-издание, мы, конечно, сразу задаем вопрос в лоб — когда окупится? А люди видят в этом философию, вклад в город, социальный проект...
— Правильно, конечно, когда ты начинаешь бизнес, идти и думать: «Я пойду, я сделаю и, возможно, что-то заработаю». Но мы хотели сделать что-то и для города, чтобы не совсем остаться в стороне и показать, что есть направления в городе, которые надо развивать. А потом — это очень грамотно и мудро, что сегодня идет развитие туризма: это федеральная повестка, в региональной этому много внимания уделяет и губернатор. Поэтому хотелось идти в ногу со временем.
— Евгений Васильевич, при переходе из ниши в нишу, особенно из политики в бизнес, можно говорить о каких-то репутационных рисках. Вы вообще о них думали?
— Честно говоря, мне кажется, что репутационные риски здесь не соотносимы. В чем — как был главой, стал предпринимателем? А в чем может пострадать репутация? Скорее, эго какое-то.
Когда мы реализовали этот проект, я своим сотрудникам говорил: понимаете, не факт, что люди придут посмотреть, что такое «Философия шоколада». Но если они узнают, что это сделал Авилов… придут просто посмотреть, что сделал этот Авилов. Здесь репутационные риски есть. И надо сделать так, чтобы люди пришли, посмотрели и сказали: да, это на уровне того, что он делал, — и что человеку небезразлично, чем и как он сегодня зарабатывает.
— Вас отговаривали от этой идеи?
— Нет, не отговаривали. Я рад, что меня здесь семья поддержала. Но какое-то время я этот проект делал, готовил сам — в тишине, не подпуская никого. Потом мы его раскрыли, собрали людей, подключились все вместе — уже на стадии ремонта и всего остального стали его реализовывать.
У меня в свое время была мечта — открыть ресторан. И когда мы сейчас встречаемся, они говорят: «Ну, ты же хотел ресторан». Я говорю - как в фильме, помните - «Ты изменила мечте? — Нет, я мечту изменила». Поэтому я решил, что это и будет моя мечта: здесь тоже производство, здесь много чего интересного, очень много динамичного, общения с людьми.
— Сейчас потребитель изменился: он старается деньги экономить. Насколько идея ремесленного шоколада, который, естественно, чуть дороже обычного, может сейчас жить?
— Здесь опять все очень просто. Чем все голосуют? Кошельком, рублем. Посмотрим в ближайшее время, как эта идея зайдет людям. Мы во всяком случае стараемся, чтобы человек за свои заработанные деньги получил то качество и то удовольствие, которые он должен получить.
— Я сейчас вижу две абсолютно противоположные идеи, и мне интересно, в какую вы больше верите. Либо люди начинают больше экономить — либо наоборот, «горит сарай — гори и хата». Начинают вкладываться в свое удовольствие больше, ходить на мастер-классы, делать ставку на маленькие радости.
— Я верю в что-то среднее. В любое время формат праздника, семейного отдыха — он никогда не прекращался. Тут вопрос уже к самим предпринимателям и ко мне: а что вы можете предложить в сегодняшней ситуации, чтобы люди пришли? У семьи, у человека бюджет все равно определенный, и он все равно будет выделять что-то на развлечения. И сегодня идет борьба за человека: почему он должен прийти к тебе? И посыл здесь определенный, идея этого проекта — в том, что шоколада везде много продается: в любом магазине, пожалуйста, заказывай — привезут без проблем. А надо сделать так — и мы стараемся, — чтобы все-таки приходили к нам...
— … что это - философия, а не просто перекус...
— … не просто «съел», а прикоснулся к чему-то.
— Не могу упустить возможность и спросить, как у старшего товарища: какая разница между рынком сейчас и тем, что было раньше, во времена бытности «Лагуны»?
— Ну, конечно же, в 90-е вести бизнес было проще. Мы были в определенной нише во времена дефицита. Он определял, в принципе, спрос. Магазинов было мало, предложений - тоже. Колбасу из Москвы возили.
Спрос определялся умением представить продукт, заместить его, показать. Даже те же окорочка были дефицитными. Не говорю уже о масле — масса продукции. И плюс постоянно вводилось что-то новое. А сейчас чем можно удивить потребителя?
— Есть понятие «новая искренность», и мне кажется, что к «Философии шоколада» его тоже можно применить. Какое-то новое рассмотрение продукта: пускай это дороже, пускай через дорогу есть магазин с более дешевыми шоколадками, а мы сделаем все равно — с душой.
— Да, мы стараемся. И очень большое внимание уделяем — к теме кадров— чтобы люди, которые у нас работают, сотрудники, подходили к человеку именно с пониманием определенных настроений, ощущений. Потому что очень много людей заходит просто посмотреть. Для нас очень важно понимание вкусов и приоритетов. Действительно: в любом магазине зашел — купил шоколадку, любые конфеты. Но не как у нас. У нас лучше.
Источник
— Проект молодой, — есть ли тяга к масштабированию? Или это такой ремесленный маленький проект, и вас не тянет разрастаться?
— Нет. У нас есть понимание масштабированности, но оно будет ограничено. Мы не собираемся работать с сетями, мы не собираемся работать через маркетплейсы. Мы останемся именно в той конструкции, которая есть сегодня. Возможно, появится еще пара точек для реализации, — и все. Мы не планируем представляться в регионах . Хотим сохранить индивидуальность:чтобы это было только в Туле — и чтобы это было только у нас.
— Евгений Васильевич, как считаете, вы — на своем месте?
— Мне очень нравится время и то место, которое я сейчас занимаю. Мне интересно работать. Я засыпаю с идеями, просыпаюсь с идеями. Это касается не только «Философии шоколада» — и других интересных проектов.
Бывает, конечно, такая история: «Больше не хочу этим заниматься, есть другие проекты». Но я бы и себе, и всем пожелал, чтобы эти слова оставались нереализованными. Чтобы всегда было куда двигаться, и чтобы все проекты приносили удовлетворение — и моральное, и финансовое.
Послушать беседу «Бизнес-журнала» с Евгением Авиловым можно в соцсетях издания.
