© Сгенерировано при помощи ИИ
МРНК-вакцины, генная терапия, клеточные продукты, таргетная доставка — что приоритетно, на чем сконцентрировать ресурсы, какие технологии и лекарства наиболее актуальны для российской системы здравоохранения, что имеет хороший экспортный потенциал? Российские фармпроизводители пробуют разные подходы, пытаясь соблюсти баланс между внутренним стратегическим заказчиком, который ждет от них обеспечения национальной лекарственной безопасности, и спросом на внешних рынках. Далеко не каждый хочет и готов финансово, технологически, стратегически к тому, чтобы сместить фокус с борьбы за технологическую независимость в лекарственном обеспечении страны (то самое импортозамещение) на создание конкурентных продуктов для зарубежных рынков.
Продвинулись, но недалеко
Индустрия, конечно, ориентирована на прибыль. И, с одной стороны, ответ в том, что хороший, эффективный препарат — это возможность ее гарантированно получать, но встает ключевой вопрос: какой будет стоимость и срок внедрения инноваций? И второе, не менее важное, чем первое: в фармацевтике, как и в любой другой высокотехнологичной и наукоемкой отрасли, опоздать значит не окупить инвестиции. Для государства как крупного заказчика готового продукта поиск приоритетов также критически важен, ведь оно может и должно инициировать разработки перспективных лекарственных препаратов и технологий в интересах населения. В поисках ответов фармпроизводители, которые в подавляющем большинстве ориентированы на глобальный рынок, как правило, обращаются к международному опыту и анализируют мировые тренды. Государство в эту сторону тоже поглядывает, но с поправкой на внутрироссийскую систему здравоохранения и данные о заболеваемости населения. В итоге спустя два десятка лет российская фарма все-таки продвинулась по части уникальных препаратов и разработок. «Инновационная фармацевтика — гордость любой страны, сейчас в РФ появились такие предприятия, но лекарств, которые сделаны с нуля, в России не так уж и много, и это удивляет, учитывая потенциал российской фундаментальной науки», — считает научный руководитель направления «Медицинская биотехнология» НТУ «Сириус» Роман Иванов. По его мнению, одна из причин — нестыковки и разобщенность между инвесторами, производителями, наукой и клинической медициной, но, поскольку все они — столпы, на которых держится инновационная фармацевтика, без их эффективного взаимодействия прорывов не совершить. И опорой для них должна стать системная госполитика в сфере инноваций. Пока же разработка инновационных препаратов в России остается очень зарегулированной и ресурсоемкой. При этом в Минздраве считают, что есть и продуманная политика, и реальная поддержка.
В ожидании прорывов
«Мы видим проблему: ежегодно Минздрав формирует портфель новых проектов подведомственных нам учреждений, которые мы поддерживаем в рамках госзадания, и это, в том числе, разработка лекарственных препаратов, — считает директор департамента науки и инновационного развития здравоохранения Министерства здравоохранения РФ Игорь Коробко. — Мы эту идеологию продвигаем несколько лет, один из приоритетов — технологическое превосходство, где мы завтра не ждем продукта, понимаем риски неуспеха, нам важно, чтобы какие-то принципиально новые подходы и решения развивались в нашей системе. К сожалению, ярких проектов с оригинальными идеями практически нет, поэтому сегодня мы не только от индустрии, но, в первую очередь, от разработчиков ждем новых прорывных решений, которые имеют потенциал кардинально изменить ситуацию».
Итак, в правительстве ждут прорывов от фундаментальной науки, понимая, что инновации — штучный товар, государство готово за него платить. Что же касается идей, чиновники Минздрава признаются, что заказ на конкретную инновацию сформировать практически невозможно, однако можно очертить круг проблем, решение которых будет наиболее востребовано заказчиком в лице государства. Как и каким способом решить эти проблемы — компетенция и задача ученых. «Мы привыкли жить в модели, когда нам скажут, куда идти, но генерировать прорывные идеи — это прерогатива ученых», — соглашается научный руководитель направления «Медицинская биотехнология» НТУ «Сириус» Роман Иванов.
В поиске целей
В то время как в Минздраве кивают в сторону науки, в Минпроторге предлагают использовать продуктовый подход, в основе которого — набор биомишеней и нозологий, лекарства для которых найдут достаточный объем спроса со стороны гарантированного заказчика. «Вопрос инноваций — это еще и вопрос дальнейшего погружения в систему здравоохранения», —
добавляет директор Департамента развития фармацевтической и медицинской промышленности Минпромторга РФ Дмитрий Галкин. — Хорошо, когда у производителей есть возможность предварительного консультирования с регулятором, когда можно показать свои планы исследований, протоколы, промежуточные итоги, чтобы первично верифицировать, насколько это применимо. В фарме это сложно и дискуссионно, но двигаться по этому пути важно. Чем лучше мы научимся пересекать интересы, тем быстрее инновационные препараты будут доходить до пациентов. Эту инновационную активность надо культивировать, задавая ей направления, как минимум с помощью перечня биомишеней и технологий». Перечень «биомишеней» делает поиск новых молекул для создания лекарственных препаратов направленным и точечным, цель научных разработок — найти такое лекарственное вещество, которое, связываясь с конкретной биомишенью, восстанавливает её нормальную работу. Когда движение по формированию такого перечня встречное, в плюсе оказываются все заинтересованные участники. Подобные примеры есть и в недавней российской практике. Часто компания, которая разрабатывает препарат, например, для перечня жизненно важных (ЖНВЛП), предлагает вместе с ним новую или улучшенную терапию. Имея гарантированный заказ на лекарство, производитель дает при госзакупке хорошую цену, таким образом, в выигрыше все, а бюджет высвобождает средства. Так, согласно данным Минпромторга, в рамках реализации стратегии «Фарма-2020» было поддержано пятнадцать проектов, в итоге в перечне ЖНВЛП появились семь инновационных препаратов. Сейчас в разных стадиях проработки находится более 50 новых молекул, и правительство продолжает работу над формированием номенклатуры для системы здравоохранения на среднесрочную и долгосрочную перспективы.
«Ключевой ожидаемый результат — перечень биомишеней, или терапевтических направлений, — говорит представитель Минпроторга Дмитрий Галкин. — Мы ждем от Минздрава именно такой стадии проработки — хочется интенсифицироваться, чтобы в 2026 году можно было активно пользоваться перечнем мишеней и направлений в работе».
Приоритизация мишеней
Посыл Минпромторга коллегам из Минздрава совершенно определенный — всем нужна методология, по которой можно будет определять перспективные разработки, иначе совершенно непонятно, кого стоит субсидировать. По мнению того же Дмитрия Галкина, Минздраву необходимо проанализировать перечень лекарственных препаратов по основным терапевтическим направлениям, которые за рубежом находятся на поздних стадиях клинических исследований, и продуктовые портфели крупнейших зарубежных фармкомпаний, которые ведут клинические исследования ранних стадий.
В Минздраве парируют: приоритизацией в интересах системы здравоохранения в ведомстве занимаются давно, начиная с 2022 — совместно с экспертами формируют перечень приоритетных задач, решение которых будет востребовано российским здравоохранением. И это не только биомишени, но и нерешенные, массовые проблемы здоровья. «Здравоохранению нужна не биомишень, не молекула, ей нужно максимальное влияние на демографические показатели, а их определяют вполне определенные нозологии, а мишени — вещь дискуссионная. У нас был опыт: в 2016 был сформирован перечень биомишеней, и результаты не впечатляют», — считает директор департамента науки и инновационного развития здравоохранения Минздрава РФ Игорь Коробко. В качестве примера он приводит онкологию, где существует целая россыпь биомишеней, по которым разработаны или разрабатываются лекарственные препараты. Но одной мишени недостаточно, к ней должна прикладываться технология, с помощью которой будет создан препарат, и здесь без ученых, разработчиков не обойтись. Именно они должны делать стыковку: выбирать мишени, которые, на их взгляд, наиболее перспективны, и искать эффективный метод разработки.
У Минздрава свои резоны
В такой позиции Минздрава четко прослеживается борьба за KPI, ключевые показатели эффективности ведомства: сказано, повышать продолжительность жизни и сокращать смертность — отсюда и «пляшут», поэтому мыслят не мишенями, а проблемами, решив которые, можно получить максимальное влияние на демографию.
Чтобы выстроить методологию, путь от болезни к лекарству, в Министерстве здравоохранения обратились за консультацией к главным внештатным специалистам, которые назвали наиболее перспективные, на их взгляд, препараты, находящиеся на поздней стадии выхода в рынок. Просеяв их через «сито», получили одиннадцать наименований, большинство среди них —
онкологические препараты, на втором месте — лекарства от аутоиммунных заболеваний. На следующем витке анализа просканировали препараты, находящиеся на стадии ранних клинических исследований из портфеля двадцати крупнейших мировых фармкомпаний, и услышали мнение по перспективности этих разработок все тех же внештатных специалистов Минздрава. В результате отсева отобрали 65 позиций: больше всего разработок в онкологии. Следом — аутоиммунные, сердечно-сосудистые заболевания, ВИЧ, ожирение и неалкогольные заболевания печени. Что касается технологий разработки, доминирует метод моноклональных тел. В списке также клеточные препараты, радиофарма и еще ряд инновационных методов, которые в РФ не очень развиты.
Причины нездоровья
«Вопрос, что потребуется через пять – семь лет, волнует и разработчиков, и производителей. Никто не может точно дать прогноз, что потребуется, — говорит и. о. генерального директора Научного центра экспертизы средств медицинского применения Минздрава РФ Валентина Косенко. — Дело в том, что запрос на лекарства формируется не отдельными людьми, а системой здравоохранения, однако анализ и прогноз делать можно и нужно».
В качестве отправной точки и ориентира эксперт предлагает взять несколько ключевых показателей, например, основные причины смерти людей в мире. В десятке лидеров — ишемическая болезнь, COVID-19, инсульт, хроническая обструктивная болезнь легких, инфекции нижних дыхательных путей, рак трахеи, легких, бронхов, болезнь Альцгеймера и другие виды деменции, сахарный диабет, заболевания почек и туберкулез. Этот список частично совпадает с теми причинами, которые приводят к сокращению продолжительности жизни и инвалидности, и к нему добавляются боль в спине и шее, осложнения преждевременных родов, ДТП.
Куда все, туда и мы?
Для лечения многих распространенных болезней есть лекарства, но победить болезнь целиком или отдельные ее мутации они не могут, поэтому крайне востребованы прорывные лекарственные решения. Разработчики стоят перед необходимостью найти нестандартный подход, поскольку человечеству нужны препараты с иным механизмом действия, чем те, что существуют.
Еще одним важным индикатором для оценки перспективности разработок могут стать тренды в патентовании, считает Валентина Косенко. Если анализировать систему международной патентной классификации, то на первом месте в ней — онкология, далее — инфекционные заболевания, гастроэнтерология, неврология, блок «анальгетики/жаропонижающие/ противовоспалительные», потом — эндокринология, сердечно-сосудистые, иммунология и аллергология, дерматология. Но тут возникает дилемма иного свойства: а нужно ли инвестировать в разработку лекарств, на которые существует так много патентов? Одним из самых точных маркеров оценки перспективности и востребованности лекарственных препаратов ближайшего будущего могут стать уже ведущиеся клинические исследования, поскольку они ближе всех к выходу в рынок. Так вот, 71% из них касаются онкологии, а далее по списку иммунология, неврология и сердечно-сосудистые заболевания. Российские разработчики могут пойти от противного — в пока незанятые ниши, использовать сильные стороны российской фармацевтики, а это вакцины от инфекционных заболеваний, и после пандемии коронавируса это крайне востребованное направление, в других странах таких препаратов регистрируется гораздо меньше, чем в РФ.
Выбор в ограниченных условиях
Работа по приоритизации идет полным ходом по всем направлениям, подключена к ней и фундаментальная наука, к которой апеллируют все ведомства правительства. На базе «Иннопрактики» создан координационный совет по развитию отечественных фарминноваций, его участники, а среди них ведущие вузы страны, сканируют мировую фарминдустрию сразу по нескольким направлениям, чтобы определиться с государственными приоритетами в области фарминноваций. В основе все те же подходы — самые передовые и перспективные технологии, способные дать инновационный препарат, и биомишени. «Нам бы хотелось иметь разнообразие технологий, с другой стороны, в условиях ограниченного денежного и временного ресурса приоритизировать те, что нужны прямо сейчас, и те, которые можно разработать с ориентиром на 2030–2036 годы, — говорит советник генерального директора «Инжиниринговый центр, «Иннопрактика» Олег Лавров. — Не хотелось бы останавливаться только на маленьких молекулах или антителах, потому что в мире одна треть всех технологий вращается вокруг совершенно новых препаратов, например, мультимодальные антитела, которые действуют сразу на несколько биомишеней». Параллельно среди широкого круга экспертов ведется опрос по приоритетным биомишеням — свои предложения уже дали Минздрав и фармкомпании. После того как выстроится матрица целиком, появится набор мер поддержки. Определенно, что ее существенная часть пойдет на клинические исследования инновационных российских препаратов в третьей фазе клинических исследований.
Отдельная задача совета по развитию отечественных фарминноваций — запуск программы доращивания разработки со стадии доклиники до второй фазы. В «Иннопрактике», которая курирует эту работу, также планируют создать механизм поддержки трансфера в Россию зарубежных технологий, для чего предлагают создать венчурный фонд.
Инновации по карману
Другую, не менее важную задачу поручили экспертам Сеченовского университета: посчитать, сколько должна стоить технология для разработки, поскольку Минздраву важна не сама по себе инновация, а степень и масштабы ее влияния на показатели здоровья, то есть речь про соотношение цены и финального результата. «Ключевая проблема инноваций — стоимость, наша задача — выбрать продукт с адекватной для нашей системы здравоохранения стоимостью, иначе Минздрав не сможет его купить, —
говорит проректор по научно-технологическому развитию, директор Института трансляционной медицины и биотехнологии Сеченовки Вадим Тарасов. —
Нам всем, бизнесу, науке, государству, нужно понимать соотношение стоимости – эффективности, безопасности. Уже сейчас на расчетах видно, что некоторые препараты нам в РФ производить не нужно и аналоги к ним делать не нужно».
На разных траекториях
Эта фармэкономика крайне важна и для конкретных производителей: даже если научная группа сможет продвинуться от идеи до внедрения, но в России не найдется конкретной производственной площадки, цена препарата при сегодняшней дороговизне инвестиций в стране может оказаться неоправданно высокой, не по карману бюджету.
Вопрос так или иначе крутится вокруг того, кто заказчик инноваций, кому нужен тот или иной препарат, какую цену кто за него будет готов заплатить. Хорошо, что государство вообще обратило внимание на инновационную фармацевтику, считает и. о. декана факультета биоинженерии и биоинформатики Московского госуниверситета им. М. В. Ломоносова Андрей Замятнин. Прогресс в том, что дженериковая модель российской фармацевтики не устраивает правительство, и все понимают, почему «ветер задул» в эту сторону. «Производители — тоже заказчики инноваций, — говорит Замятнин, — они стараются смотреть в будущее, но чаще все-таки обслуживают настоящее. О будущем должны подумать ученые, а что они? У них все неплохо: они живут в треке науки, и им надо перейти от этого трека к задачам производства, и мотивация к этому у них не очень сильная». Ученые по большей части — приверженцы той самой фундаментальной науки, которая не часто ориентирована на прикладные задачи. Их научная траектория мало пересекается с производственной, и поэтому в современных научных лабораториях не так много разработок лекарственных препаратов, доведенных до той стадии, когда их можно забирать на конвейер.
Каждому — по заводику
«Очень трудно состыковать даже самую интересную научную идею с крупнотоннажным производителем. В стране очень мало промежуточных мощностей, — соглашается заместитель директора по научной работе НИЦ эпидемиологии и микробиологии им Н. Ф. Гамалеи Денис Логунов. Выход в том, чтобы научные центры имели свой производственный потенциал для внедрения инноваций. Даже в годы ВОВ при Центре работали три филиала, и у каждого были свои промплощадки, что позволяло быстро внедрять научные идеи и выходить в практику с готовым продуктом. Получается, что каждому научному учреждению лучше иметь свой маленький заводик, но такое возможно только в условиях особых вызовов вроде ВОВ или пандемии. Когда она случилась, именно в Центре им. Н. Ф. Гамалеи были все карты на руках. На средства из бюджета построены мощности для производства мРНК-вакцин, а сейчас формируется производственная база для выпуска своих компонентов, которые пока закупают в Китае. «Мой посыл в том, что необходимо разработку не только придумать, нужно очень хорошо подумать над тем, как ее масштабировать, потому что на этом моменте гибнет большинство проектов. Думать нужно обо всем — нет другого рецепта успеха, и надо организовывать свои маленькие производства, чтобы потом было легче масштабироваться на крупных», — резюмирует Денис Логунов (НИЦ эпидемиологии и микробиологии им Н. Ф. Гамалеи).
Пример Центра, конечно, единичный и не только для России, но точно успешный. Разработанная здесь вакцина «Спутник-V» была своевременно запущена на международный рынок, но свой заводик по каждому ключевому направлению не построишь даже за госсчет, потому науке и бизнесу критически важно налаживать более эффективное взаимодействие.
Драйва нет
«Как представитель академической науки, а именно генетики, скажу, что не так уж активно фарминдустрия оказывает нам внимание», — говорит научный руководитель Научного центра генетики и наук о жизни НТУ «Сириус» Евгений Рогаев. Он находится в начале цепочки рождения идей и инноваций и подтверждает, что ученые по-прежнему сосредоточены на том, в какой нише можно сделать подлинное открытие. Научная команда, частью которой является Рогаев, занимается поиском генов заболеваний, и по этой части, как он считает, они сделали свою часть работы — по большому числу наследственных заболеваний нашли ген, ответственный за болезнь, и теперь ждут, кому пригодятся их научные изыскания. «И здесь не хватает драйва, который помогал бы ученым, сделавшим открытие, идти в индустриальный этап», — говорит Рогаев. В качестве примера он приводит открытие гена, который отвечает за регенерацию волос. Когда научный этап был завершен, исследователи задумались, а стоит ли им делать следующий шаг и патентовать свое открытие или ограничиться тем, чтобы быстро опубликоваться в Science, пока другие не опередили? Когда была посчитана стоимость патента, выбрали второе.
Виртуальная фарма
В этих условиях инициативу у фундаментальной науки активно перенимают сами производители, у которых достаточно драйва для запуска инновационного препарата, поскольку бизнес существует, чтобы генерировать прибыль. «Мы живем в мире, где наука перестала быть прерогативой университетов, — говорит советник ректора МФТИ Олег Корзинов. — Корпоративная наука уже обгоняет государственную в некоторых странах по объемам инвестиций». Некоторые команды разработчиков в фармацевтике он называет «корпорациями по управлению интеллектуальной собственностью», и это еще один повод для широкой общемировой дискуссии: как и где рождаются инновации в фармацевтике, и можно ли их создавать без так называемой «мокрой биологии». Речь про виртуальную фармацевтику и роль искусственного интеллекта в формировании и разработке научной идеи. «Такая идеология в фармацевтике не взлетает, — говорит заместитель директора НИЦ эпидемиологии и микробиологии им. Н. Ф. Гамалеи Денис Логунов. — Те, кто начинал с внедрения ИИ в фармацевтике, в итоге проводят эксперименты в лабораториях с живыми клетками, тканями и животными. Бездоказательная выкладка никого не убеждает — все крупные компании приходят к «мокрой» биологии и медицине».
Сторонники такого естественно-научного, испытательного подхода не отрицают роль ИИ, но не готовы полностью на него полагаться в случае с вопросами, критически важными для жизни и здоровья человека.
У виртуальной фармацевтики есть свои преимущества: она позволяет инвесторам с маленьким капиталом создавать стартапы, чтобы привлечь инвестиции. Порой достаточно яркой идеи, их, уверен Олег Корзинов (МФТИ), стоит искать в решении нишевых задач, где выше шансы оказаться первым и успешным. «Многие, кто выбрал орфанные заболевания, стали известными именно поэтому, и вокруг этого они выстраивали свои компетенции, и потом их выкупали большие компании, потому что они были спецами в узкой нише, у них были уникальные компетенции», — добавляет Корзинов.
Дорога «изюминка»
Ценность уникальной идеи является определяющей в инновационной фармацевтике, неважно, кем она придумана — человеком или ИИ. «Самое важное, когда принимается решение, какой препарат делать, нужно понимать, что у вас есть, какое преимущество: уникальная идея, технология, люди. Если это есть, то можно сделать успешный препарат. Если нет, то лучше не делать», — уверена руководитель группы генной иммуноонкотерапии из Института биоорганической химии имени М. М. Шемякина и Ю. А. Овчиникова РАН Ирина Алексеенко. Вместе с командой она прошла сложный путь от идеи до продукта, выбрав одну из самых «болевых» точек в мировой фармацевтике — онкологию. Пока в правительстве нащупывают мишени, формируют методологию, российские производители пробуют разные схемы внедрения инноваций и пытаются быть уникальными, первыми в своем классе и востребованными на экспортных рынках. Об их опыте рассказывают они сами — читайте следующий материал, чтобы узнать о реальных успехах и трудностях современной отечественной фарминдустрии.
Бизнес-журнал и его региональные проекты переехали в Max, но не забывают и Telegram. Свежие новости и аналитика теперь здесь. Узнайте, как не потерять связь с редакцией.
Минобороны РФ сообщило о возвращении 300 военных с украинской территории. Взамен Киев получил столько же пленных. Подробности обмена — в материале.
Бывшего замминистра обороны Руслана Цаликова задержали по подозрению в создании преступного сообщества и хищении бюджетных средств. Подробности и мера пресечения — в материале.
